17. Ян Хо

I1. Ян Хо желал видеть Конфуция, но Конфуций не шел к нему. Посему он послал Конфуцию в дар поросенка; Конфуций же, выбрав время, когда Хо не было дома, отправился засвидетельствовать почтение за сей дар. Однако на пути он встретил его. 2. Хо сказал Конфуцию: «Подойди, я скажу тебе слово». Затем он спросил: «Можно ли назвать человеколюбивым того, кто таит свое сокровище в недрах души своей и оставляет страну свою в смятении?» Конфуций отвечал: «Нет». — «Можно ли назвать мудрым того, кто жаждет вступить на служение общественное и тем не менее непрестанно упускает к сему возможность?» Конфуций вновь отвечал: «Нет». — «Дни и месяцы уходят; годы не ждут нас». Конфуций сказал: «Правда; я приму служение».

IIУчитель сказал: «По природе люди близки друг другу; по привычкам же они далеко расходятся».

IIIУчитель сказал: «Лишь мудрецы высшего чина и глупцы низшего чина не могут измениться».

IV1. Учитель, прибыв в Учан, услышал там звуки струнных орудий и пение. 2. Весьма довольный и улыбаясь, он сказал: «К чему употреблять нож для заклания волов, чтобы заколоть птицу?» 3. Цзы-ю отвечал: «Прежде, Учитель, я слышал, как ты говорил: „Когда муж высокого положения хорошо наставлен, он любит людей; когда же муж низкого положения хорошо наставлен, им легко управлять“». 4. Учитель сказал: «Ученики мои, слова Яня верны. То, что я сказал, было лишь шуткою».

VГуншань Фужао, удерживая Би и пребывая в мятеже, пригласил Учителя прийти к нему, и Учитель склонен был пойти. 2. Цзы-лу был недоволен и сказал: «Поистине, тебе нельзя идти! Зачем тебе помышлять идти к Гуншаню?» 3. Учитель сказал: «Разве без причины призвал он МЕНЯ? Если кто-либо даст мне применение, не создам ли я восточное Чжоу?»

VIЦзы-чжан спросил Конфуция о совершенной добродетели. Конфуций сказал: «Способность являть пять вещей повсюду в Поднебесной составляет совершенную добродетель». Он просил сказать, каковы они, и услышал в ответ: «Степенность, великодушие, искренность, усердие и благость. Если ты степенен, с тобою не поступят непочтительно. Если ты великодушен, ты обретешь расположение всех. Если ты искренен, люди вверят тебе свое доверие. Если ты усерден, ты совершишь многое. Если ты благ, сие позволит тебе пользоваться служением других».

VII1. Когда Би Си пригласил его прийти к нему, Учитель был склонен пойти. 2. Цзы-лу сказал: «Учитель, прежде я слышал от тебя: „Когда человек лично повинен в творении зла, благородный муж не сближается с ним“. Би Си пребывает в мятеже, удерживая Чжунмоу; если ты пойдешь к нему, что скажут?» 3. Учитель сказал: «Да, я изрек сии слова. Но не говорится ли, что если вещь воистину тверда, ее можно точить, не сделав тонкою? Не говорится ли, что если вещь воистину бела, ее можно опустить в чернь, не сделав черною? 4. Разве я горькая тыква! Как могу я висеть праздным, не быв употребленным в пищу?»

VIII1. Учитель сказал: «Ю, слышал ли ты о шести словах, с коими сопряжены шесть помрачений?» Ю ответил: «Не слышал». 2. «Сядь, и я поведаю их тебе. 3. «Есть любовь к человеколюбию без любви к учению; — помрачение сие ведет к глупому простодушию. Есть любовь к знанию без любви к учению; — помрачение сие ведет к рассеянию ума. Есть любовь к искренности без любви к учению; — помрачение сие ведет к пагубному пренебрежению последствиями. Есть любовь к прямоте без любви к учению; — помрачение сие ведет к грубости. Есть любовь к смелости без любви к учению; — помрачение сие ведет к непокорности. Есть любовь к твердости без любви к учению; — помрачение сие ведет к безрассудному поведению».

IX1. Учитель сказал: «Дети мои, почему не изучаете вы Книгу Песен? 2. «Оды служат к пробуждению ума. 3. «Их можно использовать для самосозерцания. 4. «Они учат искусству единения с людьми. 5. «Они показывают, как обуздывать чувство негодования. 6. «Из них постигаешь ближайший долг — служение отцу, и долг более отдаленный — служение государю. 7. «Благодаря им мы во многом узнаем названия птиц, зверей и растений».

XУчитель сказал Бо-юю: «Предайся же изучению Чжоу-нань и Шао-нань. Человек, не постигший Чжоу-нань и Шао-нань, подобен тому, кто стоит лицом вплотную к стене. Не так ли это?»

XIУчитель сказал: «„Сообразно правилам благочиния“, — говорят они. — „Сообразно правилам благочиния“, — говорят они. Разве драгоценные камни и шелка — это все, что разумеется под благочинием? „Музыка“, — говорят они. — „Музыка“, — говорят они. Разве колокола и барабаны — это все, что разумеется под музыкой?»

XIIУчитель сказал: «Тот, кто принимает вид суровой твердости, будучи внутренне слаб, подобен одному из ничтожных, низких людей; — воистину, не подобен ли он вору, что подкапывает стену или перелезает через нее?»

XIIIУчитель сказал: «Ваши добрые, осмотрительные люди селений — воры добродетели».

XIVУчитель сказал: «Пересказывать на ходу услышанное на пути — значит расточать свою добродетель».

XV1. Учитель сказал: «О эти низкие создания! Сколь невозможно вкупе с ними служить государю! 2. Покуда они не достигли своих целей, вся их тревога — о том, как бы достичь их. Когда же они достигли их, вся их тревога — как бы не потерять их. 3. Когда же они тревожатся, как бы не потерять оные, нет ничего, на что бы они не пошли».

XVI1. Учитель сказал: «В древности люди имели три порока, коих ныне, быть может, не сыскать. 2. Величие духа древности проявлялось в пренебрежении мелочами; величие духа нынешних дней проявляется в диком своеволии. Строгое достоинство древности проявлялось в чинной сдержанности; строгое достоинство нынешних дней проявляется в сварливом упорстве. Неразумие древности проявлялось в прямодушии; неразумие нынешних дней проявляется в явном обмане».

XVIIУчитель сказал: «Изысканные речи и вкрадчивый вид редко сопряжены с добродетелью».

XVIIIУчитель сказал: «Я ненавижу то, как пурпур лишает блеска багрянец. Я ненавижу то, как напевы Чан смущают музыку Я. Я ненавижу тех, кто своими острыми устами ниспровергает царства и роды».

XIX1. Учитель сказал: «Я предпочел бы не говорить». 2. Цзы-гун сказал: «Если вы, Учитель, не говорите, то что же нам, вашим ученикам, надлежит записывать?» 3. Учитель сказал: «Разве Небо говорит? Четыре времени года совершают свой ход, и все сущее непрестанно порождается, но разве Небо говорит хоть слово?»

XXЦзу Бэй пожелал видеть Конфуция, но Конфуций отказался принять его, сославшись на болезнь. Когда же несший этот ответ вышел за дверь, (Учитель) взял свою лютню и запел под нее, дабы Бэй мог слышать его.

XXI1. Цзай Во спросил о трехлетнем трауре по родителям, сказав, что одного года довольно. 2. «Если благородный муж, — молвил он, — на три года воздержится от соблюдения благочиния, сие благочиние совершенно утратится. Если на три года он воздержится от музыки, музыка придет в упадок. 3. В продолжение года старое зерно истощается, и восходит новое зерно, а при добывании огня трением сменяются ради сей цели все породы дерева. По истечении полного года траур может окончиться». 4. Учитель спросил: «Если бы ты по прошествии года вкушал добрый рис и носил узорчатые одежды, было ли бы тебе спокойно?» — «Было бы», — отвечал Во. 5. Учитель сказал: «Если можешь чувствовать себя спокойно, поступай так. Но благородный муж во все время траура не находит услады в приятной пище, которую может вкушать, и не испытывает радости от музыки, которую может слышать. Также не чувствует он покоя, если пребывает в удобном жилище. Посему он не делает того, что предлагаешь ты. Ныне же ты чувствуешь себя спокойно и можешь делать сие». 6. Цзай Во вышел, и Учитель сказал: «Сие кажет недостаток добродетели в Юе. Лишь когда младенцу исполняется три года, дано ему покинуть объятия родителей своих. И трехлетний траур повсеместно блюдется по всей империи. Разве не вкусил Юй трехлетней любви родителей своих?»

XXIIУчитель сказал: «Тяжко иметь дело с тем, кто набивает чрево пищею весь день, ни к чему доброму не прилагая ума! Разве нет игроков в кости и в шахматы? Быть одним из них было бы все же лучше, чем не делать вовсе ничего».

XXIIIЦзы-лу сказал: «Почитает ли благородный муж доблесть?» Учитель сказал: «Благородный муж ставит справедливость превыше всего. Человек, занимающий высокое положение, обладая доблестью без справедливости, будет повинен в неповиновении; человек из простого люда, обладая доблестью без справедливости, учинит грабеж».

XXIV1. Цзы-гун сказал: «Питает ли благородный муж также и ненависть?» Учитель сказал: «Он питает ненависть. Он ненавидит тех, кто провозглашает зло других. Он ненавидит человека, который, пребывая в низком звании, клевещет на вышестоящих. Он ненавидит тех, кто обладает лишь доблестью и не соблюдает приличий. Он ненавидит тех, кто напорист и решителен и в то же время скуден разумением». 2. Затем Учитель спросил: «Цы, питаешь ли и ты ненависть?» Цзы-гун ответил: «Я ненавижу тех, кто выведывает чужое и приписывает это знание своей мудрости. Я ненавижу тех, кто лишь лишен скромности, а мнит себя доблестным. Я ненавижу тех, кто выдает тайны, а мнит себя прямодушным».

XXVУчитель сказал: «Из всех людей труднее всего обходиться с девушками и слугами. Если сблизишься с ними, они утрачивают смирение. Если сохраняешь сдержанность по отношению к ним, они выказывают недовольство».

XXVIУчитель сказал: «Если человек в сорок лет внушает к себе неприязнь, он навсегда останется таким, каков он есть».